Утро начинается идеально правильным. Я выхожу из квадратного коричневого домика с ровной треугольной крышей и иду по серой дорожке через ярко-зеленую траву. Круглые деревья стоят так аккуратно, будто их ставили циркулем. Листва у них ровная, как отпечаток печати. Солнце висит в левом верхнем углу и улыбается десятью одинаковыми лучами. Небо безупречно голубое, будто его залили одним мазком краски и больше не трогали. Всё вокруг слишком правильное, слишком гладкое - как мир, который однажды нарисовали старательной детской рукой и больше никогда не исправляли.
Потом небесный холст вздрагивает. На горизонте появляется гигантский прямоугольный ластик. Он опускается на землю и начинает работать спокойно, даже немного лениво. Туда-сюда. Туда-сюда. Там, где проходит его серый резиновый край, исчезает всё: трава, дорожка, деревья. Ничего не ломается и не падает. Просто растворяется в мягкой пыли линий, оставляя после себя ослепительно белую пустоту - чистый лист, который ещё секунду назад был миром.
Я некоторое время наблюдаю за этим и понимаю одну простую вещь. Ластик не разрушает мир. Он лишь доводит рисунок до конца. Домик исчезает первым - коричневые стены тают, как сахар в чае, крыша распадается на пыль штрихов. Потом уходят деревья - зелёные круги листвы смазываются в серый след. Солнце ещё улыбается в небе, но его лучи один за другим исчезают под резиновым краем. Мир медленно подходит к своей последней точке.
К концу.
Я тихо улыбаюсь, потому что именно этим я и являюсь. Я - капут. Я не пытаюсь убежать, не прыгаю на ластик и не цепляюсь за край листа. Всё это бессмысленно. Если рисунок стирают - значит он должен закончиться. Но у любого процесса есть финальное состояние. Когда линия исчезает, когда цвет уходит, когда контуры растворяются в белой бумаге, наступает капут.
Когда ластик проходит по поляне, меня стирает вместе с дорожкой и травой. Контур исчезает, цвет исчезает, тело исчезает. Но я не пропадаю. Потому что в этот момент миру наступает абсолютный капут. А капут - это я.
Чем больше ластик работает, тем больше становится этого конца. Он спокойно заполняет освобождающееся пространство, как вода заполняет пустой сосуд. Домики исчезают - и капут становится шире. Деревья исчезают - и капут становится глубже. Солнце исчезает - и капут поднимается в небо.
Когда ластик заканчивает свою работу и уходит за край листа, перед ним уже нет рисунка. Есть только чистая белая бумага. И весь этот лист занят одним состоянием. Капутом.
Потому что рисунок можно стереть. Но конец всего стереть невозможно. Он не линия, не цвет и не объект. Он - финальное состояние всего. И когда мир исчезает полностью, остаётся только одно.
Капут.
, , и
ещё 3 нравится это сообщение.